Alatoran_header  
Əsərlər > Şahin > Друг

Вечер темный. С изморозью. С холодцом. Зябко. Горожане по домам. А те, кто на улице, домой спешит. Бегом, бегом. Хазри с моря дует. Холодный, зараза. А здесь благодать. Только свет уютный, приглушенный в кафе потаенном, куда простому люду вход заказан. Есть такое хитрое кафе в Баку. Когда не придешь, висит табличка "закрыто". И хоть все кулаки отбей, хоть криком истошным изойдись, не докричишься, не достучишься. Не откроются двери, не покачнется портьера толстая, из английского бархата сшитая. Не появится лукавый швейцар, и дверцу услуживо не откроет, и поклона покорного не дождешься. Только темень безжизненная в витрине громадной. Молчит кафе. Вроде и нет его. Закрыто. До свиданья.
И только если знаешь телефончик правильный, и слово заветное и дозвониться терпения хватит, тогда может быть голос телефонной трубкой до помехами грозовыми искаженный, даст добро и время подскажет любезно, когда подойти. Если дозвонишься. Если разрешат. Если место есть. Если.
Вот тогда то двери и откроются. И швейцар появится. Да не простой швейцар, а особенный. Материалу человеческого в швейцаре том особенном, на двоих простых, быть может, хватит. А может и на троих. Точно не знаю, врать не буду. Но косая сажень в плечах точно. И габариты такие, что его, родимого, запросто заместо витрины поставить можно. Выстоит.
Кафе для своих. Только свет уютный от ламп дорогих.. Теряется в зеркале полированных панелей. Карельской березей отделанных. Дорогое удовольствие. Но строители постарались. Не зря. Здесь это ценят.
А кабины отдельные. Чтобы друг друга не видели. И входы отдельные. Чтобы не столкнулись ненароком. Чтобы уюту не мешали взаимному. Мало ли что.
В одной из кабинок разговор. Тихий. Шепотом. На всякий случай. На столе ничего лишнего. Только рюмки две с коньяком лучистым, что вобрал в себя все лето солнечное Франции далекой.
- Ну вроде и все, брат...
- Что теперь делать будешь? Беспокоюсь за тебя...
-Да что мне сделается?
-Ты что не знаешь?...
-Я не боюсь.
-Уезжать тебе надо...
-Куда?
-Подальше.
-Куда, подальше? От себя не убежишь....
-В Москву, в Стамбул, да хоть куда...Деньги-то, пока есть?
-Деньги есть.
-Много?
-Много.
-Беги.
-Хорошо.
И поцелуй торопливый на прощание. Появился швейцар, безмолвный, Сфинксу подобный. Поднялся бархат портьеры, щелкнула дверь, запах зимы впуская, на секунду...И все. Молчит кафе. А сердце там, за стеной. Дойдет ли? Сможет ли?
Остановят? Или нет? Много на кону. Слишком много. Так и грозить перевесить. Что одна жизнь человеческая? Стоит ли благополучия тысяч? Верно, не стоит. И потому тревожно на душе. Сердце скребет. Тревога поганая. Друзья ведь. Друзья детства. С горшка до должности. До вершин, на которые и глядеть страшно. До денег безумных. До масштабов неизмеримых. До подлостей совершенных. До судеб покалеченных. До заводов и фабрик, что пришла пора делить..Но не на всех. А только между своими. А то нечестно.
Друг бежит. Настало время и для друга. Что-то в канцелярии Высочайшего замкнуло. Или настучал кто-то. Или проштрафился. Неважно.
А важно то, что чемодан компромата друг уносит. Списки. Счета. Имена.Только так. Только ударом на удар. Единственный способ. Слабые не выживают. Сильным делает знание. И спасает знание. А знание есть. Про всех. И про меня. Но то, что на меня, это не важно. Он спрячет. Не вытащит. Не разоблачит. Друзья ведь. А потому помогаю. Но тревожно на душе.
Вся жизнь перед глазами. Как давно все началось. В годину славную, коммунистическую. С должности мелкой. Мелкими сошками начинали. Копейка к копейке. И вылизанных задов штабеля. И боль ладоней, аплодисментами отбитых. Шаг за шагом. Первые вершины. Бровеносный сектретарь. Взгляд с трибуны. Толпа в экстазе. И улыбка тронула губы Высочайшего. Улыбка одобрения. В мой адрес.Сразу тепло на душе. Петь хочется. Теперь как по маслу.
И пошло как по маслу. Люди появились любезные. Хороводы водят, в глаза заглядывают умильно. Доступ правильный. На звонки отвечают. Сразу видно, в струе. Высоко залетел, не достанешь. Хитер, гнида.
А потом перестройка грянула. Вдарила по стране, многие полетели. А мы с другом удержались. Мы ведь умные. Деньги приумножаем. Власть строим. Теперь свою. Демократическую. Дуракам кажется, что все изменилось. Все тоже самое. И деньги те же. И люди. И отношения. А дураки....Радуйтесь, дураки, самое время. А мы и втихомолку радоваться можем.
Друг бежит. Сорвался друг. Проглядел. Недосмотрел. Только я знаю, что случилось. Кто-то капнул Высочайшему, что друг заговор готовит. Серьезный заговор. И деньги вложил серьезные. А люди серьезные. Вараждебные Высочайшему. Он, Высочайший, многим на мозоль наступил. И врагов много нажил. Так много, что собрать их вместе, враз потемнеет горизонт тучей грозовой. Слишком много. Тьма-тмущая. Сплоховал друг. Ошибся.
Высочайший все знает. Особенно если подсказать ему. А подсказчкики найдутся. Как я например. Извини, друг. Нельзя по-другому. Нельзя не сказать. Сожрут. Спасать надо себя. Друзья ведь мы. За тобой и я полечу. На дно самое. Если не подстраховаться. Если не подсказать. По-вольчьи жить...
Ждут друга на границе, в Садараке. Живым брать не будут. Незачем..
Стоит кафе неприметное. Вроде и нет его. Только светом уютным лампа светит. И бутылка коньяка пуста. И один бокал. Плач тихий. Мужской плач. Неслышный. Сердцем. Прости, друг.
Пусто над Каспием. Только Хазри. Гонит прохожих домой.
Холодно в Баку зимой.